— Помню.

— С нами работал инспектор ГАИ Филиппов.

— И его помню.

— Тут указ о его посмертном награждении.

— Ясно… Как?

— Грабители угнали машину… он стал задерживать… их четверо было, — пояснил Пал Палыч.

— Хоть взяли?

— Взяли.

— Спрячьте от мамы, потом прочту… «Милиции за это деньги платят», — зло передразнил он кого-то. — Не платят ей даже близко тех денег, за которые так вот работать! А тем паче собой рисковать. Сколько болванов на свете — просто поразительно!

Тамаре Георгиевне одного взгляда достало, чтобы уяснить ситуацию.

— Ну вот. Уже чем-то расстроили.

— Мама, как не расстроиться, когда в Управление пришел красавец полковник и ухаживает за Зиной! А я валяюсь тут. Кошмар.

— Ладно-ладно… полковник… Будильник звонил?

— Звонил. Съел.

— В процедурной все готово.

Знаменский и Кибрит встали. Томин затосковал:

— Братцы, подождите! Десять минут, не больше. Не поговорили же!

Они, конечно, остались.

— Мама, не поддерживай меня за талию. Я вдесятеро здоровей тебя!

— А ты потихоньку, не на пожар, — уже из коридора донесся обмен репликами.

— Зиночка, с утра я тебя найду?

— Вряд ли.

— Тогда сейчас два слова. Помоги организовать комплексную экспертизу. Понадобятся и судебные медики, и трассологи.

— Зачем они тебе?

Пал Палыч изложил суть уличного происшествия.

— Так вот, понимаешь, драка частенько выглядит сумбурно, со стороны не все усмотришь. Обвиняемый, например, говорит, что парень споткнулся и расшиб голову без его помощи. Поэтому, что бы ни рассказывал свидетель, лучше перепроверить.

— И что нужно?

— Во-первых, соотнести рост преступника и пострадавшего…

— Погоди, буду уж сразу записывать. Но ты говоришь, единственный свидетель. А сам потерпевший?