— Она меня сгноит на этой койке! — пожаловался Томин. — Все бока отлежал. Ну садитесь же, рассказывайте, как там без меня.

— Пропадаем, Саша.

— Ладно, скажите спасибо, что выкарабкался.

— Громадное спасибо, Шурик! Кстати, твой коллега из ОБХСС удрал в экономический институт, в аспирантуру.

— Миша Токарев? Ай-я-яй. Вот вам и запасное «То». Надеюсь, теперь вы поняли разницу между «То-карев» и «То-мин»?

— Еще бы! Ждем не дождемся, когда вступишь в строй действующих гигантов.

— Через недельку выйду железно.

— Выйдешь, когда выпишут. — Тамара Георгиевна поставила на тумбочку цветы.

— Ну разумеется, разумеется… Мамуля, дай нам немного пообщаться.

Та неохотно подчинилась.

— Зина, последите, чтобы он не делал резких движений. И категорически — ничем не волновать. Скоро тебе на процедуру, пойду проверю, все ли в порядке.

Ушла. Пал Палыч посочувствовал:

— Тамара Георгиевна правит железной рукой.

— И не говори! Ее даже главврач боится. Ну, рассказывайте, рассказывайте!

Тамара Георгиевна на секунду приоткрыла дверь:

— Когда зазвонит будильник, одну таблетку синенькую, одну желтенькую.

— Мать с Колькой шлют тебе привет. Вот такущей величины, еле донес.

— Мои тоже, Шурик.

— И Петровка, 38, в полном составе.

— Приветы — хорошо, а новости лучше.

— Из новостей есть одна, которая касается Зиночки. В УБХСС пришел начальником отдела один полковник…

Зазвонил будильник. Кибрит вытряхнула из пузырьков таблетки.

— Запьешь?

— Я насобачился глотать их так. И как полковник касается Зинаиды?

— Больно впечатляющий полковник. С этакими стальными глазами.

— Хм… Послушай, Зинуля…

Та отмахнулась, вынула номер милицейской газеты «На боевом посту» с портретом молодого мужчины в траурной рамке.

— Хоть и не велено волновать, да все равно узнал бы… Помнишь, было дело об автомобильной аварии? Мы искали пешехода…